Новости

Частная империя Джона Макартура: от страхования к недвижимости

Частная империя Джона Макартура: от страхования к недвижимости

Редакция Forbes

Статья о бизнесмене, владевшем значительной частью Флориды, опубликована 15 ноября 1969 года в американском Forbes

Секунду назад постоялец отеля Colonnades Beach недалеко от Палм-Бич вошел в лифт и потянулся к кнопке. Прежде чем он успел на нее нажать, к нему из глубины кабины подскочил пожилой мужчина и, уточнив: «Какой этаж, сэр?», нажал на кнопку сам. Этот постоялец — один из самых богатых и самых скрытных, избегающих внимания прессы людей в Америке — Джон Д. Макартур. Тот отель (принадлежавший Макартуру) представлял лишь крохотную часть его холдингов, стоимость которых, по оценке Forbes, составляет около $385 млн.

Не то чтобы Макартур играет с прессой в прятки, подобно Говарду Хьюзу. Так уж случилось, что он скромен по натуре и не видит выгоды в создании публичного образа. В 72 года он слегка сутулится, а его голос немного дребезжит. Но речь его льется рекой, полная остроумных афоризмов и пикантных шуток, изредка прерываемая лаем его домашнего мастифа по кличке Зекендорф (подарок от агента по недвижимости из Нью-Йорка). Общительность и живой характер могли бы принадлежать Хилди Джонсону, знаменитому газетному репортеру из популярной пьесы «Первая полоса», и неудивительно: соавтором пьесы был брат Макартура Чарльз.

Правда ли, недавно спросил его Forbes, что ему принадлежит немалая часть Флориды? Макартур признал, что его владения и вправду обширны: «Мне принадлежит, полагаю, более 100 000 акров (40 500 га) недвижимости во Флориде. Оценщик сказал бы, что они стоят $100 млн. Но я бы за столько не продал».

Так ли, что изначально он приехал во Флориду, чтобы провести здесь остаток своих дней, а не купить весь штат? Его ответ был весьма характерным (для Чарльза или для Джона, решайте сами): «Есть люди, которые не могут пройти мимо самой ерундовой игры, чтобы не ввязаться в нее. Мне трудно удержаться от выгодного вложения».

Если вам кажется, что этот человек — закоренелый индивидуалист, вы правы. Его ранние попытки заработать несколько миллионов был отмечены частыми судебными исками: в разное время их предъявляли Почтовая служба, Федеральная торговая комиссия, Служба внутренних доходов и страховые компании из полдюжины штатов.

«Когда я был помоложе, — ухмыляется он, — было очень весело. Мне было совершенно не трудно выступить в качестве свидетеля. Но сейчас я размяк и все стало поспокойнее». Сейчас он ограничивается всего одним иском против группы консерваторов, которая противостоит некоторым его амбициозным планам по застройке одного из пляжей Флориды. «Мы купили эту землю, и она наша», — убежденно говорит он.

Путь Макартура в бизнесе был нелегок. Он один из четверых сыновей пресвитерианского священника, каждый из которых в конце концов добился успеха. Старший, Альфред, стал президентом уважаемой страховой компании (Central Standard Life, позднее объединившаяся с Reliance, которую позднее приобрела Leasco). Вторым был Телфер, который руководил сетью местных газет на окраинах Чикаго. Третьим стал Чарльз, обладатель Пулитцеровской премии в области драматургии и муж актрисы Хелен Хейс. Младшим и единственным дожившим до наших дней был Джон.

У их отца был приход в Нияке, в штате Нью-Йорк, и двое старших сыновей начали работать в частном секторе в Чикаго. Юный Джон стал учеником брата Альфреда в страховом деле, брал перерыв во время Первой мировой войны и работал в разных местах в 1920-е годы, а затем в 1928 году основал собственную компанию Marquette Life Insurance со стартовым капиталом $7500. Он благодарен Альфреду за две вещи: «За то, что обучил меня основам страхования, и за то, что сказал, будто один я не справлюсь. Я бы ничего не добился, если бы не рвался доказать, что он был не прав».

Читайте также  Почему казахам не подойдет сингапурский опыт приобретения жилья

Джон Макартур занялся бизнесом во время Великой депрессии. Офис его маленькой компании находился в запущенном здании в непопулярном районе Чикаго, и в какой-то момент стоимость его активов составляла всего $16.

«Мой брат Альфред говорил: «Слушай, тебе нужен приличный адрес». А я отвечал: «Да зачем?». И он: «Ты не знаешь, где ты живешь?». А я ему: «Конечно, я туда каждый вечер возвращаюсь». А он: «Господи, что люди подумают!..» А я: «А мне какое дело?». А он: «Ну, твои конкуренты…» А я: «Да и черт с ними».

Вероятно, еще большую роль, чем снисходительность брата Альфреда, для успеха Макартура сыграло изобретение им дешевого страхования жизни. «Это был естественный рынок, — говорит он сейчас. — Депрессия была в самом разгаре, банки были закрыты, и тебе неоткуда было взять денег. У тебя были дети, ты сожалел, что лишился старой страховки. А тут я говорю: «Давай свои два доллара». И ты залезаешь в карман и покупаешь страховку на, скажем, $1600. В то время ни одна страховая компания не согласилась бы на ежемесячные выплаты менее $10. Другие компании говорили мне: «Только документооборот по одному договору обходится нам в $6,30. Ты хочешь получать всего по доллару? Да ты с ума сошел!»

«Я смог это сделать, потому что мне не приходилась думать о таких вещах, как зарплата президента компании. А затем, когда жизнь стала налаживаться, мы получали по $5 взносов. А сейчас уже $20 и так далее», — говорит он.

Bankers Life & Casualty (которую Макартур приобрел за $2500) вошла в состав Marquette в 1935 году. К 1940 году стоимость активов Bankers составляла $1 млн. Благодаря активному продвижению через каталоги в военные годы она стремительно развивалась, легко обогнав Central Standard Life брата Альфреда — за что Альфред его так никогда и не простил.

По состоянию на 1 января этого года MacArthur Insurance Group (Bankers Life и еще двенадцать страховых компаний поменьше, которые Bankers приобрела за наличные) обслуживает 3 млн страховых полисов на общую сумму в $3 млрд, владеет активами на сумму $500 млрд, а численность ее сотрудников составляет 6600 человек.

Макартур был президентом компании в 1966 году, когда был назначен на должность председателя совета директоров. Он остался полным владельцем и, следовательно, главой крупнейшей частной компании в сфере страхования. Сколько стоят принадлежащие ему активы? Попробуем провести параллель. Представьте, что Джулиус Розенвальд никогда бы не вывел на биржу Sears, Roebuck и до самой смерти оставался бы единоличным владельцем гигантской компании.

В начале его карьеры многие из исков, выдвинутых против Макартура, концентрировались на том обстоятельстве, что некоторые из его деловых практик отличались от общепринятых: вроде оформления его дома в пригороде Чикаго как инвестиционного вложения Bankers Life. Каждый раз выяснялось, что он действовал в рамках закона, но иногда — на грани, и налоговая служба впоследствии запретила некоторые из его налоговых схем — например, искусственное поддержание установленной законом величины резервов по страхованию жизни путем продажи полисов страхования жизни собственным сотрудникам в кредит, чтобы избежать выплаты налога на корпорации в максимальном размере. Кроме того, продажа страховых полисов по почте открыла путь массовым злоупотреблениям со стороны мошенников, и в конце концов Комиссия по вопросам страхования Иллинойса наложила на это запрет.

Читайте также  Статья 8.1 проекта федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс Российской Федерации», подготовленного ко второму чтению в Госдуме РФ, стала предметом обсуждения на общественных слушаниях в Общественной палате РФ. Она вводит обязательное нотариальное удостоверение сделок с недвижимостью, если хотя бы одна из сторон таких сделок является физическим лицом. Эта инициатива вызвала неоднозначную реакцию законодателей и профессионального сообщества, пишет обозреватель «ФК-Новости» Александр Бондарь.

Программа страхования здоровья «Белый крест» Макартура доставила ему неприятности с Американской ассоциацией больниц, которая продвигала «Голубой крест», но дело было урегулировано во внесудебном порядке. «Мы были вынуждены, — ухмыляется Макартур. — А иначе появился бы «Фиолетовый крест», «Черно-белый крест» и еще бог весть что».

Но Макартур утверждает, что в те дни он боролся за выживание. После того как MacArthur Insurance Group превратилась в развитую устойчивую компанию, что делать дальше? За годы он совершил несколько небольших разрозненных приобретений: нефтяные скважины, типография, фирма по обслуживанию аэропортов во Флориде.

Еще десять лет назад единственное сколько-нибудь значительное приобретение Макартура за пределами страхования было случайным: 50 отелей сети Hardy. «Я получил их, когда тот парень умер и его закладная была просрочена, — говорит Макартур. — Мне совершенно не хотелось становиться владельцем большой гостиничной сети. Слишком уж сложно найти хороших менеджеров. Так что я от них избавился».

Его эффектное появление на рынке недвижимости Флориды произошло в середине 1950-х годов, когда он приобрел 2000 акров (809 га) возле Палм-Бич, тоже благодаря просроченной закладной. Он много раз бывал там в деловых поездках («Знаете, как ребята иногда отдыхают за счет компании, я не исключение»). Большинство мужчин преклонного возраста смотрят на Флориду как место, чтобы повеселиться напоследок. Макартур увидел способ заработать.

Дела Bankers Life шли в гору, подумал он. «Я знал, что младшие сотрудники зависели от меня. Мне следовало не стоять и у них на пути и дать им совершать собственные ошибки», — объясняет Макартур. Он «отошел от дел» Bankers постепенно. Сейчас, если не считать просматривания ежегодного отчета и пары телефонных звонков в неделю, он позволяет президенту компании Полу Дулену самостоятельно принимать решения.

«Я всю жизнь потратил на создание компании, — говорит он, — и испытывал огромное удовлетворение, когда на бумагах, которые клали передо мной на стол, стояло на несколько нулей больше, чем в прошлом году. Это было очень лестно. Но когда приезжаешь во Флориду, видишь там болото, бредешь по шею в воде, а потом возвращаешься через год и видишь, как будто из-под земли появляются дома, велосипеды, школы — это совершенно новое ощущение».

Макартур продолжил скупать землю, частично от своего имени, частично через Bankers Life, частично через компанию по недвижимости и холдинговую компанию — Royal American Industries (69% принадлежат Bankers Life) и Southern Realty & Utilities (61% принадлежит Royal American).

Royal American принадлежит немало незастроенной земли, WEAT TV и радиостанции в западном Палм Бич, а также 25% доля в Molecular Research, местном производителе электроники. В то время как Royal American сохраняет недвижимость, Southern Realty постепенно избавилась от всех своих владений.

«Сначала я собирался их объединить, — говорит Макартур. – Но сейчас я думаю о Southern Realty скорее как об инвестиционной компании. Она приносит существенный доход каждый месяц [от оказания коммунальных и других услуг]. Мы ждем подходящий момент для какого-либо удачного вложения».

Новая карьера

Но даже недвижимости явно недостаточно, чтобы занять Макартура, и в прошлом году он внезапно решил увеличить банковскую часть своих холдингов. Ему принадлежал небольшой (стоимость активов $154 млн) банк Citizens Bank & Trust в Парк-Ридж (Иллинойс), «практически с начала времен [т.е. с 1936 года]», и его деятельность дополняла страховой бизнес.

Читайте также  Нам экспорт строить и жить помогает

Но в 1968 году он приобрел крохотный (стоимость активов $1,7 млн) банк United Bank & Trust в Бруклине и начал поглядывать по сторонам в поисках хороших кафе, где и познакомился с Уильямом Голдфайном, президентом, а впоследствии председателем Royal National Bank в Нью-Йорке.

«Уилли произвел на меня большое впечатление, — говорит Макартур. — На тот момент он в одиночку вел бизнес и нуждался во вложениях. Если не ошибаюсь, группа из Техаса попыталась получить контроль над банком, но они ему не понравились, и он пригласил меня. Я скупил акции у недовольных акционеров, которые заигрывали с той группой, и с тех пор все решения принимаются единогласно. Не было смысла дальше расширять бруклинский банк, поэтому он слился с Royal».

Юридически банк (стоимость активов $285 млн) никак не связан с Royal American или MacArthur Insurance Group. Макартур сам профинансировал переход путем приобретения 45% акций, чтобы поддержать сторонников Голдфайна, и этой весной вступил на пост председателя совета директоров.

Зачем начинать новую карьеру в качестве банкира на этом этапе? «Это всего лишь инвестиции, и я не воспринимаю их как радикально другую сферу. Будучи страховым агентом, я выдавал займы, покупал ценные бумаги, делал все, что делает банк, только что депозиты не принимал. Здесь все те же принципы».

Forbes заметил, что владения Макартура — это конгломерат, управляемый одним человеком. Ему это не понравилось: «Мне не нравятся конгломераты и иже с ними, потому что они меняют бумагу на бумагу, почти не рискуя деньгами. Я старомоден. Я хочу вести бизнес на собственные средства. Я не хочу, чтобы мне предъявляли иски из-за бухгалтерии».

Когда мы говорим, что у Макартура нет партнеров, перед которыми нужно было бы отчитываться, мы имеем в виду: нет партнеров. Его единственный сын Родерик — президент Marquette Life, входящей в состав империи, но Макартур не уверен, что передаст ему бразды правления. «Моим детям есть на что жить. Я не хочу быть отцом никчемных избалованных детей», — объясняет он.

Есть множество андеррайтеров, которые бы все отдали за возможность вывести империю Макартура на биржу, но они тратят свое время впустую: «Все продать? А что я буду делать с деньгами? Купаться в них?»

В конце концов, деньги, скорее всего, пойдут на какие-то общественные цели. Он немало думал о том, чтобы финансировать высшее образование, но у него еще остаются сомнения: «Если все пойдут в колледж, кто же будет пылесосить? В любом случае я-то в университете не учился».

Спросите Джона Макартура о деталях его бизнеса, и он охотно вам расскажет («Вы знали, что я купил эту землю по $675 за фут, а теперь цена дошла до $1800?»). Но начните расспрашивать о размерах его состояния, и он уклоняется от ответа: «Я давлюсь, когда говорю о больших суммах. Я все еще не думаю как богач». Что его больше всего раздражает? «Расточительство». Его хобби: «Никаких, кроме Зекендорфа».

В чем секрет его финансового успеха? Вот весь ответ, который можно получить от этого старомодного, но все еще бодрого предпринимателя: «Умей распознавать возможности — а потом работай как проклятый».

Перевод Натальи Балабанцевой